Крымская война 1853–1856 годов – одно из самых неоднозначных событий в истории России. Это – проигрыш, который, однако, имел значительные последствия для истории нашего государства. Эта война стала прологом к эпохе реформ, венчает которые отмена крепостного права в России.

Внутренняя стража Российской империи не осталась в стороне от происходящих событий. Её участие в Крымской войне можно проследить по нескольким направлениям. С объявлением войны Турции батальоны и команды внутренней стражи, дислоцированные в южнороссийских губерниях (7-й и 8-й округа Отдельного корпуса внутренней стражи), перешли на режим несения службы в условиях военного времени, хотя не относились к действующим войскам. Почти тысяча воинов Кишинёвского, Каменец-Подольского, Херсонского, Житомирского и Киевского батальонов внутренней стражи вошли в состав гарнизонов и команд на 24 коммуникационных этапах в Молдавии и Валахии. Они доставляли действующим войскам Дунайской армии боеприпасы, провиант, конвоировали партии военнопленных, несли сторожевую службу на этапных пунктах. Аналогичные задачи выполняли гарнизоны и команды ОКВС с началом боевых действий в Закавказье и Крыму.

13 мая 1855 года англо-французская эскадра с 16-тысячным десантом практически беспрепятственно овладела Керчью, вошла в Азовское море и в последующие шесть дней нанесла чувствительные удары по портам Бердянск, Арабат и Геническ. 20 мая эскадра направилась к Таганрогу. Последний был сугубо гражданским портом, не имел ни одной береговой батареи и мог противопоставить врагу лишь две роты гарнизонного полубатальона внутренней стражи, две сотни 68-го полка Войска Донского, подразделения учебного Новочеркасского полка этого же Войска и 250 человек спешно сколоченной городской милиции. То, что последовало у Таганрога далее, подробно изложил в своих мемуарах генерал-адъютант Э.И. Тотлебен: «Против места высадки находился гарнизонный полубатальон; отставной сапёрный подполковник Македонский повёл против неприятеля роту этого полубатальона. Стрелки открыли огонь по неприятелю, после чего рота ударила в штыки и опрокинула неприятеля к лодкам».

Но несмотря на то, что исход войны решался на юге, для внутренней стражи основным направлением, как это ни странно, являлось северо-западное. Балтийский флот оказался не готов к отражению ударов противника, поскольку являлся преимущественно парусным, тогда как англо-французская эскадра включала в себя паро-винтовые машины.
Значительное количество войск было переброшено на южный, основной театр военных действий. В сложившихся условиях угрозы высадки вражеского десанта и попыток захвата русских крепостей на батальоны внутренней стражи была возложена непростая задача – усиление северо-западных рубежей Российской империи.

Для охранения балтийского побережья в был сформирован особый корпус под командованием генерала от кавалерии В.К. Сиверса. Одновременно с этим Сиверс являлся и командующим всеми войсками, расположенными на территории Курляндии. В ответ на обращение с просьбой выделить ему дополнительные силы, Николай I для усиления обороны Риги разрешил Сиверсу использовать Митавский внутренний гарнизонный батальон. К аналогичной службе по обороне эстляндского побережья от вражеских десантов был привлечён Ревельский внутренний гарнизонный батальон. Весной 1854 года в Финляндию были передислоцированы Тверской и Новгородский внутренние гарнизонные батальоны, обеспечивавшие охрану побережья Великого княжества Финляндского.

В 1854–1855 годах Ревельскому, Новгородскому и Калужскому внутренним гарнизонным батальонам были вручены боевые знамёна, что является весьма неординарным для внутренней стражи событием. К сожалению, информации об этом крайне мало. Достоверно известны только причины награждения Ревельского внутреннего гарнизонного батальона. Командир Отдельного корпуса внутренней стражи генерал от инфантерии Николай Гартунг в приказе по Корпусу от 10 декабря 1854 года объявил, что награда эта была дарована императором за отлично-усердную службу личного состава по охране порядка и обеспечению безопасности района балтийского побережья. «…Монаршию милость сию, сообщённую в предписании Г-на Военного Министра от 6 сего декабря № 11080, объявляя по вверенному мне корпусу, предписываю: при освящении знамени по установлению прочитать при собрании всех воинских чинов означенного батальона препровождаемую грамоту на пожалованное Знамя и внушить, что с принятием столь священного залога Монаршьего благоволения к этому батальону каждый из чинов оного должен усугубить то усердие и соревнование, за которые ныне удостоены Высокого поощрения», – отмечал Гартунг.

В 1854 году ещё одно боевое знамя было вручено Новгородскому внутреннему гарнизонному батальону. Факт передислокации его в Великое княжество Финляндское не оставляет сомнений в характере выполняемых им боевых задач. Новгородский внутренний гарнизонный батальон также был награждён за ревностную и усердную службу по обеспечению побережья, на этот раз Финляндского. В этом же году, 6 декабря, подобное знамя было вручено и Калужскому внутреннему гарнизонному батальону.

В фондах Российского государственного военно-исторического архива сохранилась знамённая грамота Новгородского внутреннего гарнизонного батальона, любопытная с точки зрения документального оформления осуществлённых пожалований. Текст её достаточно прост и лаконичен: «В ознаменование Монаршьего благоволения Нашего к Новгородскому Внутреннему Гарнизонному батальону, Всемилостивейше жалуя оному препровождаемое у сего знамя. Повелеваем, освятив знамя сие по установлению, употреблять оное на службу Нам и Отечеству с верностию и усердием, искони Российскому воинству свойственными». Интересно, что в грамоте не указаны какие бы то ни было факты, свидетельствующие о причине награждения. Данный вариант текста использовался при вручении простого знамени в регулярных пехотных частях.

Знамёна для воинских частей Отдельного корпуса внутренней стражи должны были быть уникальными, но соответствовать статусу корпуса. Император высочайше утвердил для этих трёх батальонов следующие знамёна: зелёный крест, белые углы, в которых отсутствовали вензели Николая I. В центре полотнища, вокруг оранжевого медальона с чёрным двуглавым орлом осталась золотая вышивка лавровых ветвей. Николай I всё же добился поставленной цели – с одной стороны, утверждённые боевые знамёна имели уникальную иконографию, включающую в себя, как и в регулярной армии, зелёный крест, ассоциировавшийся с цветом русского военного мундира ещё со времен Петра I, но с другой стороны, без вензеля по углам полотнища, что можно трактовать как указание на «небоевой» статус воинской части-атрибутанта знамени.

13 декабря (1 декабря – по ст. ст.) 1854 года данная иконография знамени была официально распространена на гарнизоны внутренней стражи. По этому поводу Николай I не стал издавать какой-либо указ. Он просто утвердил рисунок боевого знамени, на котором военный министр граф Долгоруков написал слова императора: «Батальонам внутренней стражи, когда таковые знамена жаловаться будут» и «такие же знамена, но с вензелем по углам - линейным батальонам». С этого момента иконография знамён становится общевойсковой, однако батальонам внутренней стражи эти знамёна могли вручаться только за подвиги. Николай I милостиво разрешил внутренней страже Российской империи иметь своё собственное боевое знамя, что, учитывая небоевой статус войск, свидетельствует о признании императором роли батальонов внутренней стражи в деле обеспечения порядка и безопасности в Российской империи.

Пожалование знамён трём внутренним гарнизонным батальонам в период Крымской войны являлось уникальным, поскольку осталось единственным за всю историю внутренней стражи Российской империи награждением воинских коллективов за боевые отличия. Дальнейшая служба этих знамён оказалась разной. Первая «потеря» в ряду «крымских» знамён внутренней стражи произошла практически сразу после войны, когда знамя Новгородского внутреннего гарнизонного батальона было сдано в арсенал. Батальон был объединён с 9-м Финляндским линейным батальоном в новую воинскую часть, которой было оставлено только одно из двух знамён – знамя 9-го батальона, как более старое, вручённое ещё императором Александром I в 1807 году. Знамя Ревельского внутреннего гарнизонного батальона перешло вместе с ним в местные войска. Однако после преобразования в 1874 году батальона в Ревельскую местную команду знамя было сдано в арсенал – в Российской императорской армии команда считалась слишком маленьким воинским коллективом для обладания боевым знаменем. Сама команда была расформирована в 1878 году.

Знамя Калужского внутреннего гарнизонного батальона прослужило дольше всех остальных «крымских» знамён. В конце 1870-х годов при преобразовании Калужского местного батальона в команду был отчислен кадр на составление 34-го резервного пехотного батальона, которому было вручено и знамя Калужского батальона. В ходе неоднократных преобразований батальон в 1892 году был преобразован во 2-й Финляндский стрелковый полк, сохранивший то самое «крымское» знамя Калужского внутреннего гарнизонного батальона. Под этим знаменем стрелки 2-го Финляндского полка участвовали в боях на фронтах Первой мировой войны.

До сих пор участие внутренней стражи в событиях Крымской войны не является в достаточной мере исследованным. Однако факт вручения внутренним гарнизонным батальонам боевых знамён говорит о значении внутренней стражи для Российского государства. Хотя батальоны внутренней стражи и не считались боевыми, император Николай I, вручая им знамёна, признавал, что по факту они таковыми, несомненно, являлись.

Подготовил Игорь Сандалов,
ведущий научный сотрудник Центрального музея войск национальной гвардии, кандидат исторических наук